Тронти и Пандзери в Quaderni Rossi: операизм

Введение

Операизм, или «рабочизм», возник в Италии как радикальная интеллектуальная и политическая традиция, переосмыслившая марксистский анализ классовой борьбы в условиях послевоенного капитализма. В его основе лежало стремление преодолеть ортодоксальные догмы традиционных левых партий и профсоюзов, которые, по мнению операистов, утратили связь с реальным опытом рабочего класса [Bracke, 2013]. Эта традиция, зародившаяся в конце 1950-х — начале 1960-х годов, предложила принципиально новый взгляд на роль рабочего класса, рассматривая его не как пассивный объект капиталистической эксплуатации, а как активного субъекта, чья борьба и сопротивление формируют само развитие капитала.

Философская рамка операизма глубоко укоренена в критическом переосмыслении трудов Карла Маркса, особенно его «Grundrisse» и «Капитала», с акцентом на автономию рабочего класса и его способность к самоорганизации [Mudu, 2015]. В отличие от традиционного марксизма, который часто рассматривал капитал как движущую силу истории, операисты предложили «коперниканский переворот», утверждая, что именно борьба рабочего класса вынуждает капитал к постоянной реструктуризации и инновациям [Tronti, 2016]. Эта инверсия перспективы, где «капитал следует за рабочим классом», стала краеугольным камнем операистской мысли, подчеркивая первичность рабочего сопротивления перед капиталистическим планированием.

В центре этого интеллектуального брожения стоял журнал Quaderni Rossi («Красные тетради»), основанный в 1961 году Раниеро Панциери. Журнал стал площадкой для разработки новаторских идей, которые легли в основу операизма, до того как эти концепции получили широкое распространение за пределами Италии и были переосмыслены в англоязычной академической среде. Именно здесь Марио Тронти и Марио Панциери, наряду с другими мыслителями, заложили фундамент для анализа «рабочего исследования» (inchiesta operaia), «социальной фабрики» и «отказа от труда», предложив радикальную критику капиталистического производства и традиционных форм политической организации. Наша лекция сосредоточится на их вкладе в Quaderni Rossi и развитии операизма в его первоначальном, итальянском контексте, до того как он был воспринят и трансформирован в англоязычном мире.

Развёрнутое изложение

Роль интеллектуалов и характер политического вмешательства в рабочее движение

Какова же истинная роль интеллектуала в революционном движении? Должен ли он быть лишь сторонним наблюдателем, анализирующим классовую борьбу, или активным участником, формирующим её ход? Этот вопрос, казалось бы, вечный для марксистской мысли, стал центральным камнем преткновения для раннего итальянского операизма, разделив его ведущих теоретиков и определив различные траектории движения.

Марио Панциери, один из основателей Quaderni Rossi, видел роль интеллектуала прежде всего в теоретическом исследовании и анализе, который должен был стать основой для политического действия [Guidali, 2021]. Он утверждал, что политическая партия — это воспитатель, который сам нуждается в воспитании (un educatore che devere essere educato), где классовая борьба выступает местом её обучения [Carmichael et al., 2019]. Для Панциери, глубокое понимание капиталистических отношений, их динамики и форм рабочего сопротивления было первостепенным. Он верил, что только через тщательный анализ, основанный на «рабочем расследовании» (inchiesta operaia), можно выявить истинные потребности и потенциал рабочего класса, избегая при этом навязывания ему готовых идеологических схем.

Однако, если Панциери делал акцент на анализе, то Марио Тронти, другой ключевой фигурой операизма, склонялся к более прямому политическому вмешательству и активизму [Filippini, 2011]. Его подход можно охарактеризовать как переход от «рабочего расследования», которое подразумевает необходимость анализа ситуации, к «атаке на капиталистическую систему» [Pizzolato, 2011]. Тронти не отрицал важности теории, но считал, что она должна быть немедленно переведена в практику, становясь инструментом для организации и мобилизации рабочего класса. Для него, интеллектуалы должны были не просто описывать реальность, но активно её изменять, выступая катализаторами революционных процессов.

Эта дихотомия между анализом и прямым действием отражала фундаментальное напряжение внутри Quaderni Rossi. Панциери, будучи более академически ориентированным, стремился к созданию глубокой теоретической базы, которая могла бы переосмыслить марксизм в условиях послевоенного капитализма [Müller, 2012]. Он критиковал традиционные марксистские теории за их неспособность адекватно осмыслить новые формы капиталистического развития и рабочего сопротивления [Mancini et al., 2017]. Для него, задача интеллектуала заключалась в том, чтобы «читать» капитал с точки зрения рабочего класса, выявляя его внутренние противоречия и точки возможного разрыва.

Тронти же, напротив, был более прагматичен и ориентирован на немедленные политические результаты. Он считал, что капитализм сам по себе является политическим проектом, и поэтому ответ на него должен быть также политическим [Tronti, 2016]. В его работах, таких как «Рабочие и капитал», прослеживается идея о том, что капитал не просто эксплуатирует труд, но и активно формирует его, пытаясь подчинить себе все аспекты жизни рабочего. Следовательно, задача интеллектуала — не просто разоблачить эту эксплуатацию, но и указать пути к её преодолению через активное сопротивление.

Различия в подходах Панциери и Тронти можно проиллюстрировать на примере их отношения к «рабочему расследованию». Для Панциери, это был метод эмпирического исследования, позволяющий понять реальные условия труда и формы сопротивления рабочих, например, на заводах FIAT в Турине [Grigera et al., 2011]. Он видел в этом процессе возможность для интеллектуалов учиться у рабочих, а не учить их. Это был способ преодолеть разрыв между теорией и практикой, между интеллектуалами и рабочим классом.

Тронти, хотя и признавал ценность «рабочего расследования», видел в нём лишь отправную точку для более широкой политической стратегии. Он был убеждён, что после того, как условия труда и формы сопротивления были изучены, необходимо переходить к прямому политическому вмешательству, направленному на подрыв капиталистической системы [FILIPPINI et al., 2012]. Для него, «отказ от труда» — концепция, которую он развил, — был не просто пассивным сопротивлением, а активной формой политической борьбы, способной дестабилизировать капиталистическое производство.

Эти расхождения в конечном итоге привели к расколу внутри Quaderni Rossi и формированию Classe Operaia, журнала, который возглавил Тронти. Если Quaderni Rossi под руководством Панциери оставался более аналитическим и теоретическим изданием, то Classe Operaia был ориентирован на более прямое политическое действие и мобилизацию [FILIPPINI et al., 2012]. Этот раскол подчеркнул глубокие разногласия относительно того, как именно интеллектуалы должны взаимодействовать с рабочим движением: через тщательный анализ и просвещение или через прямое политическое руководство и активизм.

В то время как Панциери стремился к созданию новой теории, способной объяснить изменения в капитализме и рабочем классе, Тронти был более заинтересован в немедленном применении этой теории для организации борьбы. Он считал, что капитал постоянно адаптируется к сопротивлению рабочих, и поэтому рабочее движение должно быть столь же динамичным и способным к быстрой реакции. Эта идея «капитал следует за рабочим классом» (capital follows the working class) стала одной из центральных для операизма, инвертируя традиционное марксистское понимание, где рабочий класс рассматривался как объект капиталистического развития.роль интеллектуалов в операизме была двойственной: с одной стороны, это были глубокие теоретики, стремящиеся переосмыслить марксизм и понять новые формы капиталистической эксплуатации; с другой — активные участники, готовые к прямому политическому вмешательству. Это напряжение между анализом и действием, между теорией и практикой, стало определяющей чертой раннего операизма и заложило основу для дальнейших дебатов о роли партии и автономии рабочего класса, что мы и рассмотрим в следующем подразделе.

Отношение к традиционным рабочим организациям (профсоюзы, компартия)

Если в предыдущем разделе мы говорили о роли интеллектуалов в операизме, то теперь необходимо понять, как эти интеллектуалы и их идеи соотносились с уже существующими формами рабочего движения, в частности, с профсоюзами и Итальянской коммунистической партией (ИКП). Операизм возник как критическая реакция на традиционные левые движения и профсоюзы в Италии [Mecchia et al., 2007]. Это было не просто теоретическое расхождение, а глубокий конфликт по поводу стратегии, тактики и, что самое главное, понимания самого рабочего класса.

Италия после Второй мировой войны представляла собой уникальный ландшафт для развития марксистской мысли. Коммунизм здесь процветал не только как партийная структура, но и как форма политического теоретизирования, которая, хотя и дистанцировалась от Москвы, не обязательно порывала с ленинизмом или, в целом, с повстанческим подходом к политике [Müller, 2012]. ИКП была крупнейшей коммунистической партией на Западе, и еврокоммунизм в Италии был наиболее влиятельным, приближаясь к реальной государственной власти [Müller, 2012]. Однако, несмотря на это влияние, операисты видели в ИКП и аффилированных с ней профсоюзах не союзников, а скорее препятствие на пути подлинной рабочей автономии.

Марио Панциери, один из основателей Quaderni Rossi, изначально стремился к диалогу и влиянию «изнутри» на традиционные рабочие организации [Guidali, 2021]. Его политическая цель заключалась в том, чтобы произвести сдвиг «внутри» этих структур, используя критический марксистский анализ для переориентации их стратегий [Müller, 2012]. Панциери верил, что, несмотря на бюрократизацию и реформизм, в этих организациях всё ещё сохранялся потенциал для революционных изменений, если их интеллектуальное руководство сможет адекватно осмыслить новые реалии капитализма и рабочего сопротивления. Он видел свою задачу в том, чтобы вернуть марксистской теории её критическую остроту, которая, по его мнению, была утрачена в официальной партийной доктрине.

Однако не все разделяли эту умеренную позицию. Для некоторых деятелей, формировавших среду Quaderni Rossi, позиция как коммунистической партии, так и профсоюзов была неприемлема и привела к радикализации их критического отношения к существующим формам рабочих организаций [Filippini, 2011]. Марио Тронти, например, представлял более радикальное крыло, которое настаивало на полном разрыве с традиционными структурами. Он и его сторонники считали, что ИКП и профсоюзы стали частью капиталистической системы, играя роль посредников, которые скорее сдерживают, чем стимулируют рабочую борьбу.

Тронти утверждал, что традиционные организации, вместо того чтобы быть авангардом рабочего класса, превратились в инструменты «капиталистического планирования», интегрируя рабочую силу в систему и подавляя её автономные проявления [Tronti, 2016]. В его знаменитом «коперниканском повороте в марксизме» отправной точкой анализа социальной реальности и истории капитализма должна была стать борьба рабочего класса, а не законы развития капитала [Tronti, 2016]. Это означало, что рабочие не должны ждать указаний сверху, а сами формировать свою борьбу, а интеллектуалы должны лишь помогать им артикулировать эту борьбу.

Различия между Панциери и Тронти отражали фундаментальные разногласия внутри операизма относительно роли партии и автономии рабочего класса. Панциери, хотя и критиковал ИКП, всё же видел возможность для её трансформации, в то время как Тронти настаивал на создании совершенно новых форм организации, которые были бы полностью автономны от традиционных институтов [Guidali, 2021]. Этот раскол в конечном итоге привёл к уходу Тронти и его соратников из Quaderni Rossi и созданию журнала Classe Operaia [Tronti, 2016].

Профсоюзы также подвергались жёсткой критике со стороны операистов. Они рассматривались как структуры, которые, вместо того чтобы представлять интересы рабочих, часто выступали в качестве агентов социального контроля, заключая соглашения с капиталом, которые ограничивали рабочую борьбу и поддерживали существующий порядок [Mecchia et al., 2007]. Операисты поддерживали рабочие советы, а не профсоюзы, управляемые сверху, и исследовали жизнь рабочих на их рабочих местах в эпоху так называемого неокапитализма [Guidali, 2021]. Это было особенно заметно в контексте «диких» забастовок и столкновений рабочих с полицией, которые происходили в Турине во время «Горячей осени» 1969 года, часто проводившихся независимо от политики ИКП и профсоюзов и вопреки ей [Mecchia et al., 2007].операисты, особенно радикальное крыло, отвергали идею о том, что традиционные рабочие организации могут быть эффективными инструментами революционных изменений. Они считали, что эти организации стали слишком интегрированы в капиталистическую систему и не способны адекватно реагировать на новые формы эксплуатации и сопротивления. Вместо этого они призывали к автономии рабочего класса и созданию новых, самоорганизующихся форм борьбы, которые могли бы напрямую противостоять капиталу. Это стремление к автономии и прямому действию стало ключевым элементом операистской мысли, которая стремилась понять рабочего не как объект партийной политики, а как активного субъекта, способного к самоосвобождению. Именно это понимание рабочего класса как самостоятельной силы, а не как пассивного объекта, подводит нас к концепции «массового рабочего», которая станет центральной для операистского анализа.

Концепция «массового рабочего» и его роль в капитализме

Если традиционные левые организации, как мы видели, часто оказывались неспособны адекватно реагировать на меняющиеся условия классовой борьбы, то операисты предложили принципиально новый взгляд на рабочего как на активного субъекта, а не пассивный объект капиталистической эксплуатации. Именно в этом контексте возникает и развивается концепция «массового рабочего» (mass-worker), ставшая краеугольным камнем операистской мысли. Этот новый тип рабочего, появившийся в условиях растущей автоматизации и стандартизации производства, стал центральным протагонистом для Quaderni Rossi, особенно в Италии [Pizzolato, 2011].

Массовый рабочий отличался от «профессионального рабочего» (skilled worker) начала XX века, который обладал специфическими навыками и часто был организован в цеховые профсоюзы. Новый промышленный пролетариат, напротив, состоял из рабочих, чьи навыки были легко заменяемы, а труд — стандартизирован. Это привело к изменению форм сопротивления и организации. Вместо традиционных требований, связанных с сохранением квалификации или улучшением условий труда для конкретной профессии, массовый рабочий выдвигал более общие требования, касающиеся заработной платы, рабочего времени и контроля над производственным процессом в целом.

Операисты, и в частности Альквати, подчеркивали, что традиционные левые партии и профсоюзы оказались не готовы к этим изменениям. Они не смогли ни распознать, ни использовать потенциал новых тенденций в рабочем движении [Pizzolato, 2011]. Их стратегии и организационные формы были ориентированы на старый тип рабочего, что делало их неэффективными в условиях новой капиталистической организации труда. Это создавало вакуум, который операисты стремились заполнить своим анализом и политической практикой.

Концепция «массового рабочего» была не просто описанием нового социального явления, но и политическим инструментом. Она позволяла операистам переосмыслить природу классовой борьбы, смещая акцент с политических партий и профсоюзов на непосредственную автономию рабочего класса. Для Тронти, например, капитал не просто эксплуатирует труд, но и постоянно реагирует на рабочую борьбу, пытаясь её инкорпорировать или подавить. В этом смысле, «капитал следует за рабочим классом» — это инверсия традиционного марксистского понимания, где рабочий класс рассматривается как реакция на капитал.

Эта идея о том, что рабочий класс является движущей силой, а капитал лишь реагирует, была революционной. Она означала, что сопротивление рабочих не является просто ответом на угнетение, а само по себе формирует развитие капитализма. Например, повышение заработной платы, достигнутое в результате забастовок, вынуждает капитал инвестировать в автоматизацию, чтобы снизить затраты на труд.рабочая борьба становится не только фактором распределения, но и фактором развития производительных сил.

Однако, как отмечает Нойс, в некоторых поздних интерпретациях, особенно в пост-операизме, эта идея «самоценности» (self-valorisation) рабочего класса может привести к «монизму позитивности», где все воспринимается как проявление внутренней силы множества. В таком подходе, по мнению Нойса, игнорируются реальные свидетельства доминирования и страданий, а капитал представляется лишь выражением глубинной силы множества. Это, в свою очередь, лишает левых возможности занять критическую позицию, поскольку отсутствует внешняя точка зрения по отношению к сингулярности множества и Империи [Pitts et al., 2020].

Тем не менее, для ранних операистов, таких как Панциери, массовый рабочий был не просто абстрактной категорией, а живым субъектом, чьи действия и сопротивление требовали тщательного изучения. Панциери критиковал традиционные марксистские теории за их неспособность адекватно осмыслить новые формы капиталистического развития и рабочего сопротивления. Он подчеркивал, что технологические инновации, которые капитал внедряет для усиления контроля, одновременно создают новые возможности для сопротивления.

В этом контексте, концепция «отказа от труда» (refusal of work), разработанная Тронти, становится особенно значимой. Это не просто пассивное нежелание работать, а активная форма сопротивления, которая подрывает капиталистическую логику производительности. Отказ от труда может проявляться в саботаже, замедлении работы, абсентеизме или даже в прямом нежелании выполнять определенные задачи. Это был способ вернуть рабочему классу контроль над своим временем и энергией, бросая вызов капиталистическому императиву постоянного роста производства.

Развивая эту мысль, Тронти ввел понятие «социальной фабрики» (social factory), расширяя анализ эксплуатации за пределы производственного цеха. Он утверждал, что капиталистические отношения проникают во все сферы общественной жизни, а не только в производство [Gray, 2022].весь социум становится своего рода фабрикой, где труд, даже вне прямого производственного процесса, используется для воспроизводства капитала. Это означало, что борьба рабочего класса не ограничивается стенами завода, а распространяется на все аспекты жизни: жилье, образование, здравоохранение.

Именно эта расширенная концепция классовой борьбы, охватывающая не только производственные отношения, но и социальное воспроизводство, стала одним из наиболее влиятельных вкладов операизма. Она позволила по-новому взглянуть на роль женщин в рабочем движении, на борьбу за жилье и социальные услуги, а также на другие формы сопротивления, которые традиционно не рассматривались как часть классовой борьбы.

Однако, несмотря на все свои инновации, операизм, особенно в его поздних формах, столкнулся с критикой за свой «имманентистский» подход. Как отмечают Питтс и Краддас, Негри, совершив «спинозистский поворот», стремился освободиться от диалектики и телеологии традиционного марксизма [Pitts et al., 2020]. Однако, по их мнению, этот разрыв оказался неполным, поскольку Негри сохранил приверженность «теории оков» (fetters theory) исторического развития, где производительные силы сковываются производственными отношениями, что является одним из основополагающих положений ортодоксального марксизма.концепция «массового рабочего» и связанные с ней идеи «отказа от труда» и «социальной фабрики» стали мощным инструментом для анализа и политической мобилизации. Они позволили операистам выйти за рамки традиционных представлений о рабочем классе и классовой борьбе, предложив более динамичное и всеобъемлющее понимание капитализма. Однако, как и любая теоретическая конструкция, она не избежала внутренних противоречий и последующей критики, особенно в отношении ее способности сохранять критическую дистанцию к объекту анализа. Именно эти сложности и необходимость глубокого понимания реальных условий жизни и борьбы рабочих привели операистов к разработке уникальной методологии, известной как «рабочее расследование».

Методология исследования рабочего класса: «рабочее расследование» (inchiesta operaia)

Если в предыдущем разделе мы говорили о формировании концепции «массового рабочего» и его роли в капиталистическом производстве, то возникает закономерный вопрос: как именно операисты предлагали изучать этого нового субъекта и его борьбу? Традиционные социологические методы, как правило, служили целям капиталистического планирования, а не освобождению рабочего класса. Именно поэтому центральное место в методологии Quaderni Rossi заняло «рабочее расследование» (inchiesta operaia) – подход, который стремился преодолеть разрыв между теорией и практикой, между интеллектуалами и рабочими.

Марио Панциери, один из ключевых теоретиков операизма, задавался вопросом: возможно ли создать социологию труда и промышленности, которая служила бы не технологическому развитию, а борьбе рабочих? [Carmichael et al., 2019]. Он полагал, что традиционная социология, даже если она критически настроена, часто остаётся инструментом буржуазного анализа. Панциери утверждал, что мы можем использовать [буржуазную] социологию и критиковать её за её ограничения, как Маркс делал с классической политической экономией [Panzieri]. Это не означало полного отказа от существующих инструментов, но требовало их радикального переосмысления и подчинения новым политическим целям.

В отличие от грамшианского подхода, где партия выступала в роли «просветителя», а «органические интеллектуалы» работали под её руководством, Панциери видел партию как воспитателя, который сам нуждается в воспитании (un educatore che devere essere educato), где классовая борьба является местом её обучения [Panzieri]. Для него «рабочее расследование» было не просто сбором данных, а мощным инструментом «серьёзной политической подготовки» [Panzieri]. Это подчёркивало активную роль рабочих в процессе познания и формирования теории, а не пассивное восприятие знаний от интеллектуалов.

Одним из наиболее ярких примеров такого подхода стало «совместное исследование» (conricerca), разработанное Романо Альквати. Альквати, будучи членом Gruppo d’Unita` Proletaria, основанного Монтальди, отточил этот метод, который предполагал «совместное исследование» между интеллектуалами и рабочими [Bologna, 2003]. Здесь интеллектуалы выступали не как эксперты, приносящие готовые ответы, а как катализаторы, помогающие рабочим артикулировать свой собственный опыт и осознать коллективную силу. Целью было не просто узнать о рабочих, а узнать вместе с рабочими, чтобы их знание стало основой для политического действия.

«Рабочее расследование» в операистском понимании включало в себя не только сбор «горячих» данных непосредственно с фабрик, но и анализ реструктуризации производственных процессов, критическую оценку управленческих стратегий и требований профсоюзов, а также документальный анализ корпоративных документов и медиа-освещения [Carmichael et al., 2019]. Это был комплексный подход, который стремился включить свет на фабрике, сфокусировать объектив и сделать фотографию, на которой отношения производства выделялись бы с поразительной ясностью [Tronti, 2016]. Такой метод позволял выявить скрытые аспекты эксплуатации и сопротивления, которые оставались незамеченными в традиционных исследованиях.

Панциери подчёркивал, что изменения в рабочем классе необходимо рассматривать в свете реконфигурации отношений, установленных между рабочими и техниками, и появления новых ролей и классовых композиций [Panzieri]. Это означало, что методология должна быть гибкой и постоянно адаптироваться к меняющимся условиям капиталистического производства. Она не могла быть статичной, поскольку сам объект исследования – рабочий класс – находился в постоянном движении и трансформации.

Важно отметить, что операистское «рабочее расследование» отличалось от традиционных социологических опросов. Оно не стремилось к объективности в позитивистском смысле, а скорее к субъективному, но коллективно осмысленному знанию, которое могло бы стать основой для политической борьбы. Это был инструмент, который позволял рабочим не только понять своё положение, но и сформулировать свои требования, выработать стратегии сопротивления и, в конечном итоге, изменить свою реальность.

В этом контексте, Антонио Негри, хотя и развивал свои идеи несколько позже, также подчёркивал, что «борьба формирует облик институтов». Это перекликается с операистской идеей о том, что именно активность рабочего класса, его сопротивление и самоорганизация являются движущей силой истории, а не пассивное ожидание изменений, диктуемых экономическими законами или партийными директивами. Производительные силы, или «множество», как их называет Негри, не просто подчиняются отношениям производства, но и активно формируют их, а в конечном итоге – способны их опрокинуть [Pitts et al., 2020].«рабочее расследование» стало не просто методом сбора информации, а политическим актом, направленным на деконструкцию капиталистического знания и создание альтернативной, рабочей перспективы. Оно было призвано не только выявить новые формы эксплуатации, но и обнаружить новые формы сопротивления, которые возникали в ответ на эти изменения. Этот подход, основанный на эмпирическом исследовании и совместном осмыслении, стал краеугольным камнем операистской теории и практики, позволяя им постоянно переосмысливать роль рабочего класса в условиях развивающегося капитализма. Однако, несмотря на общие методологические принципы, внутри Quaderni Rossi существовали и разногласия относительно того, как именно следует проводить эти исследования и какую роль они должны играть в политической борьбе, что в конечном итоге привело к расколу движения.

Причины раскола внутри Quaderni Rossi и формирование Classe Operaia

Методология «рабочего расследования» (inchiesta operaia), о которой шла речь ранее, стала краеугольным камнем для Quaderni Rossi, но именно её применение и интерпретация в конечном итоге привели к глубоким разногласиям внутри группы, кульминацией которых стал раскол и появление нового издания Classe Operaia. Если Панциери видел в inchiesta operaia инструмент для глубокого анализа и понимания рабочего класса, то для Тронти и его сторонников это был скорее трамплин для немедленного политического вмешательства. Различия в тактике и степени политического вмешательства стали ключевым фактором, разделившим интеллектуалов Quaderni Rossi [Filippini, 2011].

Непосредственным катализатором раскола послужили события июля 1962 года на площади Статуто в Турине, когда забастовка рабочих металлургической промышленности, в основном сотрудников FIAT, переросла в столкновения с полицией и даже захват штаб-квартиры Итальянского союза труда (UIL). Руководство Итальянской коммунистической партии (ИКП) и профсоюзов дистанцировалось от этих событий, что вызвало резкую критику со стороны радикально настроенных членов Quaderni Rossi. Для Тронти и его единомышленников позиция партии и профсоюзов была неприемлемой, что лишь укрепило их антипрофсоюзные настроения и радикализировало критическое отношение к существующим формам рабочих организаций [Tronti, 2016].

В ответ на эти события, группа Quaderni Rossi выпустила воззвание, призывающее к созданию новых рабочих организаций на всех предприятиях FIAT, способных противостоять эксплуатации. Эта инициатива встретила крайне негативную реакцию со стороны Федерации работников металлургической промышленности (FIOM), включая тех деятелей, которые ранее симпатизировали операизму. Для Панциери это стало тяжёлым ударом, тогда как для Тронти и его сторонников это лишь подтвердило необходимость более решительного и автономного политического действия, независимого от традиционных левых структур [Tronti, 2016].

Идеологические расхождения также играли значительную роль. Панциери, как отмечает Гуидальи, обвинял Тронти в догматической интерпретации Маркса, особенно в отношении «конечной» стадии капиталистического развития, которую Тронти напрямую связывал с революцией [Guidali, 2021]. Панциери, сохранявший связи с традиционными рабочими организациями, считал, что такой подход игнорирует сложности реальной классовой борьбы и необходимость диалога с уже существующими структурами. Он видел в этом упрощение, которое не учитывало нюансы капиталистического развития и потенциал для реформ.

Тронти же, напротив, считал, что политический дискурс — это... общая классовая точка зрения [Tronti, 2016]. Для него это означало необходимость «новой марксистской практики», которая не просто вульгаризирует теоретические формулы, а «переводит их в реальные ситуации». Он и его группа вокруг Classe Operaia стремились к непосредственному вмешательству в рабочее движение, видя в нём гомогенную силу на международном уровне, чья непокорность растёт повсеместно [Guidali, 2021].Classe Operaia, первый номер которой вышел в январе 1964 года, стала результатом этого «дерзкого нового пути», выбранного Тронти и его соратниками, такими как Альберто Азор Роза, Романо Алькуати и Антонио Негри [Guidali, 2021]. Новое издание, подзаголовок которого гласил «Политический ежемесячник борющихся рабочих», открыто заявляло о своём намерении не просто анализировать, но и активно участвовать в организации рабочего протеста, отказываясь от отстранённого анализа. Это был явный отход от более академического и аналитического подхода, который изначально преобладал в Quaderni Rossi под руководством Панциери.

Разрыв между Панциери и Тронти, по сути, отражал фундаментальные различия в понимании роли интеллектуалов и их отношения к рабочему движению. Панциери, хоть и был критически настроен по отношению к традиционным организациям, всё же стремился к диалогу и реформированию, тогда как Тронти и его группа видели необходимость в полном разрыве и создании новых, автономных форм организации. Это было не просто тактическое разногласие, а глубокое расхождение в стратегическом видении будущего рабочего движения и его отношений с капиталом.

В то время как Quaderni Rossi под руководством Панциери продолжал публиковаться до 1966 года, Classe Operaia стала флагманом «второго операизма», сосредоточившись на теоретической разработке проблем, связанных с расхождением между стремлениями рабочих и существующими структурами [Tronti, 2016]. Тронти, как отмечает Болонья, заложил «основы» операизма, переосмыслив второй том «Капитала» Маркса и внеся элементы большой оригинальности, включая саму концепцию классовой композиции [Bologna, 2003]. Эта концепция стала попыткой перевести в практику идеи Тронти о фабрике и обществе, что отличало его подход от более традиционного марксизма.

В конечном итоге, раскол привёл к формированию двух различных направлений внутри операизма: одно, более теоретическое и аналитическое, связанное с Панциери и Quaderni Rossi, и другое, более политически ориентированное и интервенционистское, представленное Тронти и Classe Operaia. Это разделение не только отразило внутренние противоречия движения, но и подготовило почву для дальнейшего развития операизма, который будет продолжать искать ответы на вопрос о том, как рабочие могут организоваться и бороться в условиях постоянно меняющегося капитализма.

Критика и ограничения

Несмотря на новаторский характер и значительное влияние, операизм, особенно в его ранней итальянской форме, не избежал критики и имел определённые ограничения, которые влияли на его теоретические выводы и политическую практику. Одно из ключевых ограничений заключалось в чрезмерной сосредоточенности на фабрике как единственной или главной арене классовой борьбы, что приводило к недооценке других форм эксплуатации и сопротивления. Хотя Тронти и развил концепцию «социальной фабрики», расширяя анализ за пределы производственного цеха [Palazzo, 2014], ранний операизм всё же был преимущественно «фабрично-центричным». Это означало, что борьба, происходящая вне стен завода — например, в сфере воспроизводства, в домохозяйствах или в неформальном секторе — часто оставалась на периферии анализа. Если бы эта проблема была учтена с самого начала, возможно, операизм быстрее бы интегрировал в свой анализ такие движения, как феминистское, которое, например, в лице Марирозы Далла Коста, позднее предложило концепцию «зарплаты за домашний труд», расширяя понимание труда и эксплуатации [Bracke, 2013].

Другое существенное ограничение заключалось в методологии «рабочего расследования» (inchiesta operaia), несмотря на её революционный характер. Хотя она и была призвана преодолеть разрыв между интеллектуалами и рабочими, на практике она часто сталкивалась с проблемой репрезентации и интерпретации. Интеллектуалы, даже стремясь к «совместному исследованию» (conricerca), всё равно привносили свои теоретические рамки и политические предубеждения в процесс анализа. Это могло приводить к тому, что голос рабочих интерпретировался через призму уже существующих концепций, а не воспринимался в его чистом виде. Например, Стив Райт, анализируя вклад Альквати, отмечает, что «рабочее расследование» было попыткой понять «новую» рабочую силу, но при этом оставался вопрос, насколько это понимание было свободным от теоретических предпосылок самих исследователей [Bologna, 2003].выводы, сделанные на основе таких исследований, могли быть искажены, если бы не было постоянной рефлексии над ролью самого исследователя и его влиянием на объект исследования.

Наконец, раскол между Панциери и Тронти, приведший к формированию Classe Operaia, выявил фундаментальное напряжение между теоретическим анализом и непосредственным политическим действием. Подход Тронти, ориентированный на немедленное вмешательство и «атаку на капиталистическую систему», хотя и был более динамичным, мог привести к упрощению сложных социальных процессов и недооценке необходимости длительной теоретической работы [Guidali, 2021]. В то время как Панциери настаивал на том, что политическое вмешательство должно быть экспериментом, который вызывает индуцированные последствия при условии, что мы способны их контролировать [Guidali, 2021], подход Тронти иногда казался более склонным к риску неконтролируемых последствий. Это различие в подходах к соотношению теории и практики оставило открытым вопрос о том, как достичь баланса между глубоким пониманием социальной реальности и эффективной политической мобилизацией, не жертвуя ни одним из этих аспектов.

Итоги

• Операизм возник как критическая реакция на неспособность традиционных левых движений и профсоюзов Италии адекватно реагировать на новые формы капиталистической эксплуатации и рабочего сопротивления.
• Марио Панциери, основатель Quaderni Rossi, заложил теоретические основы операизма, акцентируя внимание на «рабочем исследовании» (inchiesta operaia) как методе понимания реальных условий и борьбы рабочих.
• Марио Тронти совершил «коперниканский переворот» в марксизме, утверждая, что именно борьба рабочего класса является движущей силой развития капитала, а не наоборот.
• Концепции «отказа от труда» и «социальной фабрики», разработанные Тронти, расширили понимание классовой борьбы за пределы производственного цеха, включив в неё все сферы общественной жизни.
• Разрыв между Панциери и Тронти отразил фундаментальные разногласия относительно роли интеллектуалов и характера политического вмешательства: от аналитического подхода к прямому активизму.
• Quaderni Rossi стал ключевой площадкой для формирования уникального теоретического и политического ландшафта операизма, переосмыслившего роль рабочего класса как активного субъекта исторического процесса.
• Каким образом операистская идея «автономии рабочего класса» может быть реализована в условиях глобализированного и деиндустриализированного капитализма, где традиционные формы фабричного труда уступают место новым формам эксплуатации?